silver_slider (silver_slider) wrote,
silver_slider
silver_slider

Categories:

Интервью с Еленой Погребижской



Елена Погребижская: "Всегда знаю, на что иду и чего мне это будет стоить"
Обладательница двух «Тэфи» открывает разоблачительную программу на Телевидении и записывает новый альбом

ноябрь 2010 года


Мы встретились у Макдоналдса на «Пушкинской» под проливным дождем. «Погода адская», — в этом мнении мы сошлись, пока следовали в сторону кофейни. Елена оказалась хрупкой девушкой с короткой стрижкой, пронзительными глазами и звучным голосом. И с первых минут интервью завоевала мое расположение.



Осудить медика практически невозможно
— Лен, твоя программа будет посвящена медицине. Собираешься рассказывать о врачебных ошибках?

— Суть проекта в том, чтобы помогать людям избегать ошибок, говорить с ними об их правах, а еще об интересных новинках и открытиях в медицине. Конечно, в процессе работы мы сталкивались с разными историями, и среди них есть совершенно адские.
— Например?
— Например, о девушке из Киргизии, которая хотела сделать нелегальный аборт. У нее был уже довольно большой срок — 15 недель, но она не имела медицинского полиса. Девушка отдала врачу живые деньги, ей сделали укол, даже не поинтересовавшись, на что у нее аллергия, и она тут же умерла. Происходило все в одной лаборатории по сбору анализов. Сестру, которая пришла с этой девушкой, практически вытолкали на улицу, сказав, что пациентку только что увезли на «скорой». А тем временем врач, директор клиники и охранник погрузили тело в машину, поехали в лес и выбросили прямо в лесу… Этим делом занималась милиция, дело раскрыто. Но максимум, что светит врачу, — условный срок. Российское законодательство построено таким образом, что осудить медика практически невозможно. А директор клиники и охранник, которые выбросили тело, проходят просто как свидетели…
Но передача — не только про истории с летальным исходом. У нас есть сюжеты о мошенничествах или казусах, по которым наш юрист дает разъяснения. Ведь важно знать и то, как устроена система и каким образом застраховать себя от ошибок в диагнозах.

Не хочу убеждать, что черное — это белое
— Ты много ездила по горячим точкам, работая на ОРТ. Сама выбрала эту опасную работу или просто не смогла отказаться?

— Во первых, профессия новостного теле журналиста подразумевает, что ты снимаешь там, где новости. Дальше — настройки. На войну девушек, как правило, не посылают. Скажу больше: девушкам стоит большого труда туда попасть, потому что редакции ведут себя очень по-отечески и берегут их. На самом деле особой доблести в том, чтобы снимать какие-то фронтовые зоны, нет. Все ездят, все снимают.
— Но неужели не было страшно?
— Мне было всего 25 лет. А в таком возрасте —другое восприятие. Как будто кино прокручивают на экране. И если едут танки, то это просто едут танки. Я не снимала никаких «мясорубок». Лагеря беженцев, бомбежки, минные поля. Раненые, убитые. Конечно, мы ходили в опасных местах — в Чечне, в Ингушетии, там, где похищают журналистов и бывают теракты. Но надо сказать, что ничего такого в моей биографии не было. Более того, журналистов, в жизни которых это случалось, очень мало, равно, кстати, как и операторов. Все остальные, которые якобы на войне, — это люди, которые путешествуют с пресс-службой в какой-то армии. А то и просто наговаривают речь на видео, которое прислало «Рейтер». Потом начались выборы. В определенный момент мне все это надоело. Сложно стало вещать на всю страну и убеждать людей в том, что черное — это белое. Раньше мне было все равно, а как только стало не все равно, то сразу стало невозможно.
— Потом ты создала рок-группу, но в результате снова ушла на телевидение. Опять разочарование?
— Это случилось года три назад. У нас был тур по стране, и до меня вдруг дошло, что между мной и залом — пропасть. Что мне эти люди неинтересны, и, делая вид, что я от всей души исполняю что-то именно для них, я обманываю. Попробую объяснить поточнее, это важно. Я знаю одного парня — безумно популярного автора-исполнителя. Он здоровый лоб под сорок, а на него ходят подростки, и, честно говоря, он задолбался — уже большой мужик, а в зале одни дети. А мне хочется ощущения, что я говорю с кем-то типа себя. Поэтому стало проще прекратить, чем продолжать. Но нужно было как то зарабатывать. Тогда опять началось телевидение.

Страшно выкидывать жизнь на помойку
— Ты снимаешь фильмы, выпускаешь книги, пишешь музыку и даешь концерты, когда захочешь. Ты всегда занимаешься только тем, что тебе нравится?

— Нет, далеко не всегда. Так было в течение продолжительного времени, потому что мою задницу финансово прикрывали. Можно было смело заниматься самореализацией. Три дня раздумывать над тем, какой фильм посмотреть, чтобы испытать чувство вдохновения, слоняясь по квартире... Сейчас 95 процентов времени я просто зарабатываю деньги, потому что мне надо платить за жилье, мне надо что-то есть, мне вообще много чего надо. Это очень интересный квест и новый для меня опыт, потому что перестроиться с тех рельсов на эти — целое дело. Пять процентов — прекрасное чистое творчество для уши и ради идеи, те же концерты. В остальное заложены деньги, потому что хочется перестать думать о потребностях. Но слава Богу, что есть эти пять процентов для души. И я выруливаю.
— Ты как-то сказала, что хотела бы увеличить количество нормальных людей по отношению к оркам. Что за орки?
— Агрессивные, необразованные люди. За счет чего их количество можно уменьшить, а количество приличных людей увеличить, я не знаю. Наверное, за счет образования, медицины и прочего. Есть формулы: как сделать общество здоровее, какая соломинка из глаза вы дергивается в первую очередь, какая во вторую, какая в третью... Чтобы орков стало меньше, их вовсе не нужно как-то физически уничтожать и вытеснять. Просто это задача не одного поколения. Я — человек глубоко невежественный в политэкономии и прочих глобальных науках, которые отражают устройство общества. Я просто знаю, чувствую: мне не нравится, что их вокруг так много, что часто кажется, что их большинство. Поэтому мне хотелось бы уехать, но я не уезжаю, поскольку это моя Родина.
— Ты считаешь себя свободной?
— Да, я свободный человек, потому что все, что происходит в моей жизни, — результат или последствия моего осознанного выбора. Все победы последнего времени или сложности, или даже ошибки. Я всегда точно знаю, на что иду, и часто прикидываю, чего мне это будет стоить.
— Многие люди не имеют такой возможности.
— Все имеют.
— Есть масса разных «надо». Например, работать на определенной работе.
— Почему? Потому что страшно на какой-то другой? Ну да, страшно. Ну и что? А выкидывать жизнь на помойку не страшно? Я не умею врать. Как только я понимаю, что все идет неправильно, я уже не могу там долго оставаться. Я говорю: «Стоп. Я начинаю все свое». И те функции, которые были несколько чужеродными мне, беру себе.
— И наступает удовлетворение?
— Спорный вопрос. Удовлетворение — плохо уловимая штука, как Синяя птица. Его сложно долго удерживать. Не большая доблесть — бросать налаженное дело. Просто иногда приходится, хотя это и страшно. Приходится, потому что больше невозможно врать. Меня так сделали. Я даже не знаю, какой пример привести. Допустим, я не люблю картошку и не ем ее. Вот так же и с враньем. Не умею. Поэтому не вру.


Tags: мои интервью
Subscribe
promo silver_slider august 23, 2014 18:40 28
Buy for 100 tokens
Оказавшись в Лондоне после недели путешествий по небольшим английским городам, испытыываешь шок. Бегущий, меняющийся, стремительный. “Как много народу…”, - ворчишь, пристраиваясь в очередь за билетом в метро. Но знаешь: Уже через час тебя закрутит этот одержимый, живой и разноцветный поток людей…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments