silver_slider (silver_slider) wrote,
silver_slider
silver_slider

Интервью по средам. Максим Покровский



В 1993 году из музыкальных киосков на улицах Москвы впервые зазвучала песня "Хара Мамбуру". Вещь для своего времени сумасшедшая и для русского рока революционная - из нее не было понятно ни строчки. Как позже выяснилось, "птичий язык" песни стал результатом фонетических экспериментов лидера группы "Ногу свело" Максима Покровского. Группа, существовавшая к тому моменту уже пять лет, моментально стала популярной...
Я познакомилась с Максом Покровским в 2009 году, когда он активно занялся выпуском сольных сигнлов. Макс оказался высоким, немного суетливым молодым человеком с совершенно потрясающей мимикой и манерой говорить. Непринужденно жестикулируя, он с легкостью подхватывал любую тему, говорил много и витиевато, и лишь иногда останавливался, чтобы глотнуть минералки...



Максим Покровский: "Чувствую себя в Москве инопланетянином"
Лидер "Ногу Свело!" поет о шопинге и жалеет, что не может вспомнить названия всех двадцати башен Кремля

Все эти моллы-шмоллы - это труба!


— Тут все о кризисе говорят, а ты клипы снимаешь. Как тебе удалось все так спланировать?

— Он дался страшно тяжело. Начался кризис, бюджеты слетели… Многие на моем месте уже плюнули бы на это дело. Бюджет клипа был 1 350 000 рублей, но я начал его снимать вообще без денег. И все-таки вырулил, спасибо друзьям и коллегам.

— А что у тебя за новый проект?

— Я называю это поп-проектом. На мой взгляд, это абсолютная поп-музыка, и естественно, что она не характерна для этой страны и для этого рынка, но от этого не перестает оставаться качественной поп-музыкой.

— Почему песня про шопинг? Издеваешься над обывателями?

— Ну, легкая ирония над счастливыми парочками, проводящими целый выходной день в этих безумных гипермаркетах, тут есть. Если я попадаю в такие заведения, то на третью или на пятую минуту становлюсь просто неконтактен. Все эти моллы-шмоллы — это труба. И подобный способ времяпровождения — тоже. Но такой вариант выходного дня с некоторых пор стал очень популярен, и тут есть над чем посмеяться.

— Ты сам шопингом не увлекаешься?

— Для меня шопинг — это когда вдвоем с любимой: она раздевается, ты бегаешь, приносишь то то, то сё, смотришь с разных ракурсов, все очень щекочет воображение.

— Каковы перспективы у проекта? Скоро услышим альбом?

— Сейчас ведется работа над несколькими песнями. Пора бы уже взять себя в руки и закончить следующий сингл. Но я просто не спешу — где-то перепою, где-то перемонтирую. Материала — на целый альбом, но работы — непочатый край. Поэтому о сроках говорить пока рано.

Приведение ума в порядок — штука полезная

— Максим, по образованию ты специалист по системам информации испытаний летательных аппаратов. Почему после школы выбрал для себя МАИ?


— Я учился в школе с углубленным изучением математики и в старших классах занимался программированием. То есть я был заточен под это дело. У меня в классе, я помню, висело изречение, по-моему, Ломоносова: «Математику уже затем учить следует, что она ум в порядок приводит». Приведение ума в порядок — штука очень полезная. Так что за это особая благодарность МАИ.

— Веселых историй, наверное, хватало?

— Вот, вспомнил случай. Дело было в одной из аудиторий главного учебного корпуса. Такая аудитория — амфитеатр с кинопроектором. Мы там проходили курс лекций по общей физике, и иногда нам демонстрировали фильмы по теме. Я пришел на лекцию с перьевой ручкой (очень их люблю). Было темно, показывали фильм, я решил оросить аудиторию чернилами — сделать ненавязчивый дождик… Взмахнул ручкой. А все попало на белую кофточку одной девушки. Ребятки, ее друзья, меня тогда решили проучить. Еле отбрехался.

— В студенческой жизни принимал участие?

— Минимальнейшее. Никогда не любил коллективы, собранные по территориально-производственному принципу, типа «где учишься — там у тебя и коллектив». Компания должна собираться по интересам. Во дворе, например, у меня всегда была благодать, компания замечательная. Так что я не был активистом. Но зато обожал ездить на картошку. Наша задача была грузить мешки с уже собранной картошкой в кузов автомобиля. Здоровый образ жизни, все очень строго, водка — несколько раз, втихаря и по чуть-чуть. Какая-то баня даже у нас была. В общем, совместная тусовочка с проживанием — это здорово.

Должна существовать аристократия!

— Максим, ты интересуешься происходящим вокруг или стараешься отгородиться от всего?


— Раньше старался отгородиться. Теперь не стараюсь. Видимо, осознал, что вокруг меня еще есть люди и я не один на земле живу. Это я так, с самоиронией.

— Если бы ты мог что-то изменить, с чего бы начал?

— Если говорить о стране, то я бы постарался вскормить интеллигенцию. Должна существовать аристократия. И если бы у меня была волшебная палочка, я бы эту интеллектуальную верхушку каким-то образом вернул. Потому что мы должны быть кем-то ведомыми. Я не обществовед, но если общество является классовым, то рабочий класс не может править. При этом любой представитель рабочего класса и крестьянства может стать представителем интеллигенции. Ведь переход из класса в класс не закрыт. Возьми выучи буквы, открой книгу, поступи в учебное заведение. Потом научись говорить «Вы», здороваться, произносить «что» вместо «чё» или «чаво». Научись! Это несложно.

— А в Москве?

— А в Москве вообще бы построил ультра-квази-мега-псевдо-гигакомплекс — 624 этажа внизу и 538 этажей вверху. Чтобы он включал в себя закусочную, аэропорт, кинотеатр, миллиарды магазинов. И чтобы этот молл закрыл собой все оставшиеся московские памятники архитектуры. Еще в Спасской башне открыл бы тоже торговый молл. «Куда идешь?» — «К «Спасу» отовариваться!» А на Спасской башне сделал бы остановку. Челнок бы сделал. И чтобы челнок фигачил от Спасской башни до Бирюлево-товарной. Это мое предложение. Вот я бы это изменил в Москве.

— Как мрачно-то!

— Да нет, это не у меня, это у них мрачно. А у меня — лишь легкая досада от того, что названия не всех двадцати башен Кремля помню наизусть. Хотя… Давайте попробую. Спасская, Сенатская, Никольская… Ох ты, забыл! Угловая Арсенальная, Средняя Арсенальная, может быть, не по порядку. Троицкая, там Кутафья, Боровицкая, Беклемишевская, Водовзводная, 1-я Безымянная, 2-я Безымянная, Оружейная, Тайницкая, Царская, самая маленькая уже перед Спасской. Ну вот, где-то 15 назвал.

— Я вижу, ты очень близко к сердцу принимаешь то, что происходит с Москвой…

— Уже нет. Я чувствую себя здесь инопланетянином. Но иногда закрыть глаза просто не получается. Никогда не обращала внимание на количество плевков на перроне любого московского вокзала? Вот мы говорим «интеллигенция», а как можно о ней говорить, если так захаркано все? Было бы, наверное, достаточно интересно попробовать провести такую работу: подсчитать среднее количество харкотин на квадратный метр перрона московского вокзала. Взять, например, 5 вокзалов, на каждом вокзале замерить и найти среднее арифметическое. Давай с «Кампусом» проведем такую работу? И будет четкая статистика, сколько плевков в Москве приходится на квадратный метр вокзальной площади. А потом посетим 5 других городов — например, Лондон, Париж, Нью-Йорк, какой-нибудь бывший социалистический вроде Праги и что-нибудь на Востоке — например, Токио, и там плевки посчитаем. Плевки и окурки. А потом зададимся вопросом: что же можно пожелать вообще Москве? А пожелать нужно, чтобы кривая количества плевков снизилась. И чтобы табачный дым на улицах глаза не выедал. И тогда будет хорошо.

Елена ХАРО
Журнал "Кампус",
апрель 2009 года

Tags: мои интервью
Subscribe
promo silver_slider август 23, 2014 18:40 28
Buy for 100 tokens
Оказавшись в Лондоне после недели путешествий по небольшим английским городам, испытыываешь шок. Бегущий, меняющийся, стремительный. “Как много народу…”, - ворчишь, пристраиваясь в очередь за билетом в метро. Но знаешь: Уже через час тебя закрутит этот одержимый, живой и разноцветный поток людей…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 27 comments