silver_slider (silver_slider) wrote,
silver_slider
silver_slider

Categories:

Интервью по средам. Гарик Сукачев



Гарик Сукачев: Хорошие времена были — времена запретов

Последний из нонконформистов советской эпохи считает, что студенты в состоянии изменить мир. Но только не наши.



Ноябрь 2008 года

Он -  «Бродяга», «Человек в шляпе» и «Король проспекта». Кепка, надвинутая на глаза, тельняшка, хулиганская улыбка и сигарета в уголке рта. Таким взошел на рок-Олимп Гарик Сукачев в середине 80х, после "Рок-ёлки" - первого андеграундного фестиваля, организованного совсем еще юной Московской рок-лабораторией. Родился он в подмосковной деревне Мякинино, но очень скоро семья перебралась в Москву, в район Тушино. Дворовая романтика тушинского детства впоследствии нашла отражение в его песнях. Команда, с которой он в одночасье проснулся знаменитым, называлась «Бригада С» и впечатление производила шокирующее. В основе ее музыкальной концепции был рок-н-ролл, плюс - что-то от джаза, море драйва и все это – вперемешку с дворово-блатной лирикой.  Их первая программа «Мандариновый рай» строилась на смысловых шарадах, загадках и метафорах, а по Москве ползли слухи, что  Сукачев на концертах выходит на сцену в противогазе…
С годами Гарик не потерял своего буйного драйва и разбитного веселья. На смену распавшейся «Бригаде С» пришли «Неприкасаемые». Когда слышишь его песни, невозможно не улыбнуться – они заряжают своей сумасшедшей энергетикой. А сам Гарик, он же – Игорь Иванович Сукачев - спокойный, интеллигентный, думающий. Почти философ. Образ, который совсем не вяжется с его музыкой. Мы встретились с Гариком за столиком в клубе «Кино» спустя несколько дней после концерта в CDK МАИ. Проговорили полтора часа. Темой стал таинственный фильм «Дом Солнца» - давно отснятый Сукачевым, но так и не вышедший на экраны.


 «Дом Солнца» для меня испорчен

— Съемки вашего фильма «Дом Солнца» закончены уже два года назад. Почему он до сих пор не вышел?


— Я не знаю. Не владею процессом.

— Как это?

— Между автором и кинопродюсером лежит гигантская пропасть. Вы можете снять отличный фильм, а потом придет продюсер и сделает из него полное дерьмо, потому что он имеет такие права по контракту.

— То есть можно сказать, что фильм испорчен?

— Для меня — да, абсолютно. Коммерческий кинематограф — вещь достаточно жесткая и чаще всего жестокая. Есть такая поговорка, которую я сам и придумал: «Продюсеру — деньги, режиссеру — почет». Но случается и так, что режиссер никакого почета не получает, наоборот, ему приходится оправдываться перед вашим братом журналистом за то, чего на самом деле не делал. Поэтому я стараюсь не говорить на эту тему. Живет фильм сложно, и чем все это кончится, я понятия не имею.

Никогда не имел отношения к хиппи

— Везде пишут, что ваш фильм — об эпохе хиппи. Вы с этим согласны?


— Там нет никакой темы хиппи, это все глупости, журналистские бредни. Это все равно что рассматривать фильм «Ленин в Октябре» как настоящий подстрочник революции или «Броненосец Потемкин» — как правдивую историю. Кино — не жизнь, жизнь — не кино. То, что художественное произведение живет по своим законам, — это, по сути, ложь, над вымыслом слезами обольюсь. «Дом Солнца» — это фильм о любви. Просто события происходят в 70-х, когда в стране появились люди с длинными волосами, называющие себя странным словом «хиппи».

— А вы были одним из хиппи?

— Меня перестали интересовать хиппистские экзерсисы ровно тогда, когда мне исполнилось 18 лет. Мне не нравилась их философия и эти слова: ударили по левой щеке — подставь правую… Я считаю, что, если тебя хотят ударить по левой щеке, надо бить первым. Хотя, наверное, хиппи некоторое влияние на меня оказали. Как в случае с маленьким Володей Ульяновым, который, узнав о смерти своего старшего горячо любимого брата, сказал: «Мы пойдем другим путем». Вот и я, посмотрев на них, тоже пошел другим путем, как и все мое поколение.

Многие ребята из поколения хиппи стали священниками. Замечательно. Но большинство «сторчалось» и спилось — к 80-м годам никого не осталось. Лишь люди, которые на халяву пробиваются на концерты и на халяву пьют чужой портвейн. Для меня жизнь выглядела иначе, для меня протест выглядел иначе, для меня ложь и ужас жизни, в которой мы жили, были очевиднее, нежели вот эти длинные волосы. Я многое ненавидел. А как известно, хиппизм не предполагает ненависти. Как видите, я сделан совершенно из другого теста.

С Сергеем Галаниным мы познакомились на учебе

— Вы уехали из Москвы получать второе образование в Липецк. Что за странный выбор?


— Да просто дурак был. Мне казалось, что в Москве меня ни в один творческий вуз с моим троечным техникумовским аттестатом не примут. И я решил обмануть судьбу. Поехать куда-нибудь в тьмутаракань, получить там красный диплом и с этим красным дипломом приехать и поступать или в ГИТИС, или в Школу-студию МХАТ на режиссерское отделение.

— Вы еще тогда хотели быть режиссером?

— Мне тогда казалось, что я люблю театр. В силу того, что я обладаю некой дотошностью, я решил этому учиться. А как известно, «учение — свет, а неучение — культпросвет». Вот и поехал в Липецк. Там познакомился с Сергеем Галаниным, с которым потом мы создали «Бригаду С». Сняли на двоих номер в шоферской гостинице…

— Номер в гостинице — на стипендию?

— Мы все-таки работали здесь, в Москве. Я — инженером на железной дороге, Сергей — инженером на метрополитене. Да и потом, комнату в этом клоповнике мы снимали за копейки. Тем более что там были вполне сносные условия, в отличие от общаги. Был умывальник, хоть и с коричневой водой, но тем не менее умывальник. И был душ. Там даже иногда включали с двенадцати до двух горячую воду. Достаточно, чтобы ты мог позволить себе побыть хоть немного чистоплотным человеком.

Бомбу я не взрывал, в царя не стрелял

— В 80-х ваша группа считалась запрещенной. Что это было — форма протеста?


— Бомбу я не взрывал, в царя не стрелял. Я не считаю, что было что-то героическое в том, что мы делали, будучи запрещенной группой. Во-первых, потому что это доставляло мне огромное удовольствие, а во-вторых, мне было наплевать, разрешают мне это или запрещают. И если менты и кагэбэшники со мной боролись, то я с ними не боролся. Хорошие времена были — времена запретов. В них уже можно было существовать и делать то, что запрещено. Внутренне к середине 80-х годов каждый понимал — не каждый, но огромное количество молодежи, целое поколение, — что все не так. Думаю, что я был частью абсолютно общего процесса. Никаких у меня заслуг нет.

—У вас никогда не возникало желание уехать из страны?

— А как же, возникало. В то время ведь целая схема была разработана, как уезжать из страны. Мы с женой должны были развестись. Ольга должна была выйти замуж за француза, а я — жениться на девушке из Финляндии. Прожить так полгода, развестись с фиктивными супругами и встретиться во Франции. Мы с Ольгой уже даже нашли этих людей и подали заявку на развод. Но тут началась перестройка. Я думаю, если бы не это, вряд ли вы меня здесь бы видели.

— Разговоры о перестройке дали надежду, что все кардинально изменится?
— Слова, которые начал говорить Горбачев, уже были изменением всего того, что ты видел. Конечно, еще несколько лет «Бригада С» продолжала оставаться запрещенной группой. Но контора перестала тягать за все, что ты делал. Они просто исчезли, перестали пить нашу кровь. Вчера говорили, чтобы я убирался из страны. А на следующий день их вроде как и нет. И не надо никуда убираться.

— Студенты в то время были более активны в отстаивании своих прав, нежели сейчас?

— Я сильно сомневаюсь, что студенческую молодежь и в Советском Союзе, и сейчас можно назвать активной. У нас никогда, кроме как до Октябрьской революции, не было студенческого движения. Студенты всегда были инертны, как будто они не молоды, как будто они живут не в этой стране, как будто не в их силах что-либо изменить..

— А студенты в силах что-то изменить?

— Французские студенты в 60-е изменили европейскую политику. А американские в тот же период если уж и не смогли прекратить войну во Вьетнаме в целом, то по крайней мере сделали многое для того, чтобы изменить сознание множества взрослых американцев. У нас об этом говорить просто не приходится. А ведь пройдет так мало времени — мальчики и девочки станут дяденьками и тетеньками. И эти дяденьки и тетеньки, как всегда, будут задавать идиотские вопросы: «Почему так с нами произошло? Что же с Россией происходит?» И никогда не спросят сами себя: «Что же я ни черта не сделал, когда у меня был шанс?»


Тихий Новый год – это не для меня

— Многие группы сейчас выживают корпоративами. У вас есть такая практика? Например, на Новый год могли бы где-нибудь сыграть?


— Мы никогда не были против корпоративных вечеринок. Чем лучше человек, который приходит, условно говоря, в клуб «Б-2», сотрудника какой-то компании, которая, к примеру, отмечает свое пятилетие? Есть группы, которые говорят: «Мы не будем». Других просто не зовут. А мне приятно, что нас приглашают. Все мы взрослые люди, у всех нас семьи, замечательно, что мы можем о них заботиться. И очень хорошо, что прошло 25 лет, а мы кому-то интересны. А потом я люблю, когда люди выпивают и веселятся. А если мы еще и являемся частью этого процесса — это просто отлично.
Что касается Нового года… Раньше я не хотел играть на таких мероприятиях. А однажды нас пригласили… Мы сыграли, повеселились, посидели за замечательным столом, поздравили друг друга с прошедшим годом и поехали кто-то в гости, кто-то домой. Так и ночь прошла. Супер!

— Значит, Новый год для вас — не тихий семейный праздник?

— Да по-разному бывает. Не хочется стареть, хочется какого-то движения, а движение — это удел молодости. Компании, вечеринки, та-да-да, та-да-да. Модель «к нам приедут друзья, мы с ними давно не виделись, и мы посидим за столом» — это совершенно не про меня. Меня грузит сидеть дома на Новый год и смотреть телевизор. Я вообще ненавижу посиделки за гигантским столом и стараюсь сбегать с них по-английски через час-полтора. Мне по-прежнему интереснее поехать куда-нибудь с женой Ольгой.

— А ближайший Новый год уже знаете как будете отмечать?

— Я этого не продумываю. Это в молодости обычно начинались дурацкие созвоны: в одну тусовку не попал, эта компания тебе не нравится, эта и так далее. Скорее всего меня ждет вполне себе обыкновенный вечер у телевизора с шампанским. У нас маленькая дочка (весной ей исполнится 5 лет), так что не думаю, что мы кого-то будем звать в гости, и не думаю, что сами к кому-нибудь поедем.

— Вы женились в 25 лет. Не рано, как вы считаете?

— Я, конечно, не социолог, но в России, мне кажется, в этом возрасте до сих пор многие создают семьи. И это нормально. На Западе люди сначала планируют свое будущее. Каждый вроде бы заботится о себе, но все в общий котел. И потом они уже решают, будут они вместе, не будут они вместе, женятся они или не женятся. У нас все по-другому. У нас принято, и слава богу, что многие мужчины и молодые люди, которые к себе прилично относятся, платят за своих девушек и сами о них заботятся. Для меня семья и по сей день — самое главное.

P.S. Премьера фильма «Дом Солнца» неоднократно переносилась. Но он все-таки вышел 1 апреля 2010 года. Дух 70х Гарику удалось показать на все сто процентов: приключения, вера в счастье, разговоры о смысле жизни, рок-музыка, споры об авангардной живописи, стихи Иосифа Бродского…  Один из главных героев фильма – молодой человек по прозвищу Солнце, как выяснилось, реальный персонаж. Московский хиппи, когда-то водивший дружбу с Петром Мамоновым и Александром Липницким. Но разговоры о фильме быстро затихли. Очень скоро Гарик вернулся к своей привычной деятельности, и по Москве вновь гремело незабываемое: «Эй, ямщик, поворачивай к черту» и «Моя бабушка курит трубку».

Tags: мои интервью
Subscribe
promo silver_slider august 23, 2014 18:40 28
Buy for 100 tokens
Оказавшись в Лондоне после недели путешествий по небольшим английским городам, испытыываешь шок. Бегущий, меняющийся, стремительный. “Как много народу…”, - ворчишь, пристраиваясь в очередь за билетом в метро. Но знаешь: Уже через час тебя закрутит этот одержимый, живой и разноцветный поток людей…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 28 comments